22 марта, когда российская группа готовилась выйти на сцену концертной площадки «Крокус Сити Холл» на окраине Москвы перед аншлаговым домом, в зал вошли четыре вооруженных человека. Они открыли огонь и подожгли концертный зал. Более 500 человек получили ранения, а в конечном итоге 145 человек погибли. Почти сразу же СМИ сообщили, что нападавшие были этническими таджиками. Через два дня после нападения в московский суд предстали четверо подозреваемых, у каждого из которых были заметные следы пыток – синяки на глазах и отрезанное ухо. Их явке в суд предшествовали распространявшиеся в социальных сетях видеоролики их жестоких допросов.
Точное число колеблется, но, по оценкам, в любой момент времени в России находится около 1 миллиона граждан Таджикистана; в 2022 году доля денежных переводов в ВВП Таджикистана достигла 51 процента. Несмотря на сообщения СМИ об усилении давления на таджикских рабочих-мигрантов и других выходцев из Центральной Азии в России после нападения на «Крокус Сити Холл», «расовое насилие всегда было неотъемлемой частью мобильности в Россию», рассказала The Diplomat политический антрополог Малика Баховадинова.
В своем интервью The Diplomat Баховадинова, научный сотрудник Амстердамского университета, исследующая миграцию из Центральной Азии в Россию, объясняет роль таджикских мигрантов в экономиках России и Таджикистана, погружается в постоянно развивающуюся миграционную систему России и помогает проанализировать некоторые о сложностях, которые часто упускаются из виду в репортажах о миграции из Центральной Азии в Россию.
После нападения на «Крокус Сити Холл» мы стали свидетелями увеличения количества сообщений в СМИ о случаях дискриминации и жестокого обращения в отношении мигрантов из Центральной Азии, особенно таджиков. Как изменились условия жизни этого сообщества после нападения? Является ли настоящий момент продолжением существующих условий или отклонением?
В прошлом месяце, конечно, появилось больше сообщений о насилии и злоупотреблениях в отношении рабочих-мигрантов, но во многих отношениях ситуация ухудшалась и до этого. Действительно, 2023 год также стал годом роста насилия в отношении иностранных рабочих в России. В мае 2023 года все началось с того, что 100 студентов из Таджикистана были задержаны в общежитии и жестоко избиты сотрудниками правоохранительных органов в России. По словам очевидцев, сотрудники правоохранительных органов вошли в общежитие, заперли входную и выходную двери, заблокировали камеры видеонаблюдения и начали избивать всех студентов. Неясно, почему в этом инциденте пострадали студенты; По имеющимся сведениям, если кто-то осмеливался спросить о причине нападения, его избивали сильнее.
Насилие на расовой почве всегда было неотъемлемой частью миграции в Россию, причем граждане Таджикистана часто принимали на себя основную тяжесть такого насилия только по той простой причине, что были представителями наименее защищенной группы. Однако такие открытые проявления пыток, какие мы наблюдали после недавнего нападения, были весьма шокирующими.
Граждане Таджикистана, как правило, являются наиболее маргинализированной группой меньшинств в России, в том числе с точки зрения обращения с ними со стороны правоохранительных органов. В результате, к сожалению, коллективное наказание трудящихся-мигрантов после трагического нападения не стало большой неожиданностью. Внезапно темпы депортации возросли, люди с более темными фенотипами были остановлены полицией в городах, рейды и проверки усилились.
Следует также отметить, что это не специфически «российский» ответ. Садистская месть со стороны российских правоохранительных органов, которую мы все видели в следах пыток и видеороликах, распространяемых после террористической атаки, стала возможной благодаря более широкому наследию американской «войны с террором». Что касается нападения на «Крокус», мы также можем наблюдать, как западные СМИ и эксперты быстро подхватили эту историю, ошибочно назвав ИГ-Хорасан «таджикской» организацией и выискивая специфические характеристики таджикских граждан, пытаясь понять их предполагаемую радикализацию. Эта история была всем сердцем принята на Западе, потому что все это «имеет смысл», если мы подумаем о наследии войны с террором. Реакция России на нападение стала продолжением западной и глобальной траектории исламофобского насилия, а не исключением.
Можете ли вы объяснить множество способов, которыми трудящиеся-мигранты вписываются (или не вписываются) в российское общество? Насколько важен этот контингент работников для российской экономики?
Российский сектор строительства, услуг и (все чаще) обрабатывающей промышленности в значительной степени зависит от труда иностранных рабочих. Такая уверенность обусловлена различными факторами, в том числе, в частности, демографическим спадом в России. России нужны рабочие; Опыт быстрой маркетизации и приватизации 1990-х годов, ввергший многих граждан России в нищету, привел к снижению рождаемости. По мнению демографов, не родились миллионы людей – людей, которые сейчас были бы в составе рабочей силы. В результате России нужна рабочая сила для поддержания существующей инфраструктуры, а также ей необходимо ежегодно привлекать около 1 миллиона новых жителей в год, чтобы стабилизировать продолжающийся демографический спад. Конечно, это вряд ли произойдет, поскольку миграционные коридоры в Россию сейчас перестраиваются.
Кроме того, многие сектора российского рынка труда полагаются на незащищенных законом неграждан для увеличения своих прибылей и получения выгоды от своего труда. Аутсорсинг рабочей силы не является чем-то необычным в отраслях, где работают неграждане. Это предполагает заключение контрактов не с отдельными лицами, а с субподрядчиками, которые затем нанимают уязвимых работников, например, неграждан, и платят им меньше. Это еще больше усиливает нестабильность тех, кто «нанят» по таким контрактам.
Опять же, это не уникально для России; скорее это признак глобальной неолиберализации и продолжающегося распространения капиталистических форм зарабатывания денег посредством брокерской деятельности. Нам также нужно помнить, что труд неграждан – это более дешевый и послушный вид труда, особенно если дисциплинировать такой труд можно с помощью жестких миграционных правил и насилия со стороны полиции. Трудовые мигранты представляют собой особенно уязвимый слой общества в России, поскольку большая часть мер миграционного контроля и дисциплинарных мер осуществляется внутри России. Безвизовая мобильность означает, что именно миграционное право и насилие в миграции призваны «дисциплинировать» иностранных рабочих. Оба также мобилизуются, когда возникают кризисные моменты, как мы видели в реакции на атаку в Crocus
Какую роль трудовые мигранты играют для Таджикистана – для тех, кто остается в Таджикистане и в таджикской экономике в целом?
Отвечая на этот вопрос, многие люди, вероятно, сразу же отметят высокие объемы денежных переводов в Таджикистан, эквивалентные значительной доле ВВП страны. Экономика Таджикистана чрезвычайно зависит от денежных переводов и иностранной валюты, которую они приносят. Однако при этом игнорируются более широкие и долгосрочные последствия массового исхода местного населения в поисках миграции.
В Таджикистане сохранился советский миф о «трудоизбиточности», и местные чиновники охотно ссылаются на этот миф, объясняя необходимость трудовой миграции в Россию. Согласно этому дискурсу, каждый год Таджикистан производит 100 000 рабочих, а местная экономика не в состоянии обеспечить им рабочие места; другого выхода, кроме как «экспортировать» их в Россию, нет.
Это больше говорит о местной экономике и ее организации, чем о реальном избытке рабочей силы. Почему, например, в Чехии нет такой же проблемы «избытка рабочей силы»? Чешская Республика также не имеет больших запасов природных ресурсов и имеет такую же численность населения, как и Таджикистан. Ответ в том, что они начали с высокообразованного населения, а их лидеры сосредоточили внимание на других приоритетах. Вместо того, чтобы пытаться реализовать мечты о диверсификации миграции, экономика Таджикистана должна вместо этого включать больше своей рабочей силы.
Школы в Таджикистане чрезвычайно переполнены: местные учителя иногда преподают по три полные смены в день; В отдаленных школах нет инфраструктуры для перевозки школьников в школы. Образование – это лишь один пример, где мы можем наблюдать нехватку квалифицированных людей и инфраструктуры – и где можно было бы трудоустроить большое количество людей в качестве учителей, строителей, водителей автобусов и на многих других должностях. Но для этого потребуется политическая воля и финансирование, а также переосмысление того, какое место рабочая сила занимает в экономике Таджикистана. Вместо этого все больше и больше учителей эмигрируют в Россию.
Трудовая миграция — не единственный способ мобильности в Россию, и все чаще целые семьи переезжают в Россию, видя там больше образовательных и экономических возможностей. Такие образовательные и экономические возможности должны быть доступны для многих в Таджикистане. Миграция и этот огромный масштаб мобильности истощают человеческий капитал. Более того, зависимость от денежных переводов мигрантов еще больше снижает потребность в радикальных экономических реформах в стране и необходимость решения проблемы повальной коррупции.
Некоторые государства Центральной Азии, такие как Кыргызстан, прямо сейчас предостерегли своих граждан от миграции в Россию. В Таджикистане, насколько мне известно, этого не произошло. Как нам следует интерпретировать это решение? В какой степени правительство Таджикистана заботится о безопасности и условиях жизни своих граждан, работающих за рубежом?
К сожалению, краткий ответ: не так много. Лишь спустя четыре недели после нападений министр иностранных дел Таджикистана наконец раскритиковал применение пыток и жестокого обращения в отношении подозреваемых, которыми публично размахивали в России, чтобы продемонстрировать мощь мести. Этого было слишком мало и слишком поздно; большая часть ущерба, так сказать, уже нанесена. Первоначально основной принцип презумпции невиновности даже не упоминался.
Это говорит о глубинных отношениях между государством и обществом в Таджикистане: государство не разработало эффективных механизмов продвижения и защиты прав трудовых мигрантов в России. Посольство Таджикистана в России зачастую просто недоступно для граждан Таджикистана. Многие граждане целыми днями стоят в огромной толпе возле посольства, а как только они попадают внутрь, их отправляют сделать копию документа или исправить какую-нибудь незначительную ошибку. Затем они должны вернуться в очередь и снова ждать.
Сцены жестокого обращения и первоначальный отказ властей Таджикистана комментировать очевидное применение пыток только еще больше усугубят уязвимое положение граждан Таджикистана в России. Отсутствие защиты, которое мы наблюдаем в последние десятилетия от расистских оскорблений, красноречиво говорит об отсутствии какого-либо «социального контракта» между таджикским государством и трудящимися-мигрантами. Если и существует контракт, то только тот, который питается трудом мигрантов и их денежными переводами, но не обеспечивает никакой ответственности или защиты.
Конечно, между Таджикистаном и Россией существуют геополитические иерархии и асимметричные отношения. Это действительно так, и существуют объективные ограничения в плане защиты прав граждан в сфере миграции. Тем не менее, в условиях миграции есть много возможностей для облегчения жизни граждан. Например, хорошим началом было бы обеспечение доступности консульских услуг для большинства миграционного населения или регулирование непомерных цен на билеты в Россию.
Можете ли вы кратко описать правила и правовую базу, регулирующую трудовую миграцию между Таджикистаном и Россией? Видите ли вы какие-либо признаки того, что эта система изменится?
Это самый сложный вопрос, который задают любому исследователю, работающему над миграцией в Россию. Миграционное законодательство России сложное и постоянно меняется. В конце концов, это замена визового режима, и для обеспечения его инфраструктуры требуется широкий спектр законов и механизмов.
В целом российское миграционное законодательство делает две вещи одновременно: оно криминализирует нарушения миграционного законодательства (что характерно не только для России) и делает его финансово выгодным для государства (что более уникально, поскольку оно опирается на прямые выплаты). сделанные трудящимися-мигрантами).
В 2013 и 2014 годах в действующее миграционное законодательство России был внесен новый пакет дополнений и изменений. Например, в 2013 году в Кодекс об административных нарушениях были добавлены две статьи. Эти законодательные изменения включали введение статей 18.8 (часть 3 о нарушении правил въезда и пребывания в России) и 18.10 (часть 2 о нелегальной работе в России). Кроме того, одним из основных изменений стало расширение оснований запрета на въезд в Россию, которые теперь включают правовые, административные и эпидемиологические критерии. Например, наличие ВИЧ теперь дает право на постоянный запрет на въезд в Россию. Три уплаченных штрафа – например, за несвоевременную оплату даже телефонных счетов или мелкое нарушение правил дорожного движения – также могут привести к запрету на повторный въезд. Проживание в месте, отличном от законного проживания, является еще одним основанием для запрета.
Что касается монетизации труда мигрантов, российское законодательство в настоящее время требует от всех иностранных работников получения «разрешения на работу» (патента), что влечет за собой значительные ежемесячные платежи государству. Чтобы получить разрешение на работу, человеку необходимо сдать тесты по русскому языку, истории и миграционному праву. Кроме того, они должны получить медицинскую справку. Это лишь некоторые из изменений, принятых за последнее десятилетие, и закон продолжает меняться. В общем, пытаться разобраться в российском миграционном законодательстве — это все равно, что бежать за уходящим скоростным поездом. Вы всегда отстаете.
В целом, эти постоянные изменения в законодательстве означают, что быть мигрантом в России не только чрезвычайно дорого и юридически сложно, но и то, что мигрирующие люди всегда подлежат депортации и выдворению из России. В беседах с людьми, работавшими в сфере миграции, я часто слышал, что зачастую невозможно узнать, было ли ваше пребывание полностью легальным или нет. Например, вам нужно не только платить ежемесячную плату за разрешение на работу, вам также необходимо отправить подтверждение этого платежа в другое агентство, чтобы это агентство зарегистрировало платеж. Это какой-то бумажный цирк.
Чего, по вашему мнению, не хватает в нынешнем дискурсе о мигрантах из Центральной Азии в России?
Да, безусловно, одним из таких недостающих элементов является вечный долговой цикл, который вынуждает людей мигрировать как стратегию на всю жизнь. В представлении о «миграции и развитии» существует миф о том, что рабочие уезжают в миграцию, приобретают навыки и возвращаются, чтобы «развивать» свои страны. При этом игнорируются высокие затраты, связанные с мобильностью. Стать «мигрантом» практически везде недешево.
Чтобы поехать в Россию и начать работать, требуется огромная сумма денег, которую люди часто занимают у своих друзей и расширенной сети родственников и родственников. Вам придется платить за дорогие загранпаспорта (благодаря пропаганде Западом «читабельности» и пограничного контроля) и непомерные билеты в Россию (в Таджикистане они самые высокие в регионе). Путешествующим необходимо приобрести теплую одежду и оставить деньги для своих семей.
Когда многие приезжают в Россию, возникает целый ряд новых расходов: расходы, связанные с разрешением на работу, аренда, питание, ежемесячная плата за разрешение на работу – и все это необходимо оплачивать независимо от того, нашли вы работу или нет. Мигранты безжалостно монетизируются всей инфраструктурой передвижения из Таджикистана в Россию. Они берут кредиты, чтобы заработать относительно мало. Когда многие возвращаются домой и возникают новые потребности, им больше некуда обратиться, кроме как к миграции. Вы снова занимаете деньги и снова уходите.
