За несколько дней до Международного дня в поддержку жертв пыток обращение с жалобой сестры политзаключенного в Таджикистане вновь подняло вопрос о продолжающихся случаях жестокого обращения политзаключенных в стране.
Организация Объединенных Наций 12 декабря 1997 года приняла резолюцию и провозгласила 26 июня Международным днем в поддержку жертв пыток.
Гулбиби Хаитова, сестра Махмадали Хаита, заместителя председателя Партии исламского возрождения Таджикистана, или сегодня Исламского возрождения Таджикистана, 16 июня в беседе со СМИ сообщила, что руководство и надзиратели колонии оставляли ее брата без одежды на снегу и избивали дубинками. По словам сестры политзаключенного, содержание Махмадали Хаита в холодной воде также является одним из видов пыток, которая недавно стало публичным.
Гулбиби Хаитова в видеообращении, опубликованном в сети, заявила, что ее брат в настоящее время содержится в одной камере с гражданином Афганистана и еще несколькими людьми, осужденными за убийство. Как сообщил заключенный в беседе с родственниками, он опасается, что его могут убить.
Махмадали Хаит вместе с другими членами ПИВТ был задержан таджикскими правоохранительными органами в 2015 году. В 2016 году его осудили сразу по 14 статьям Уголовного кодекса Таджикистана и приговорили к пожизненному заключению. Правоохранительные органы обвинил его в терроризме и попытке насильственного захвате власти. Помимо своей деятельности в Партия исламского возрождения Таджикистана, Хаит в прошлом был одним из известных журналистов и политических деятелей. Еще в 1990-х годах он объявил голодовку в знак протеста против нарушения прав своих коллег на Радио Таджикистана. Тогда он был одним из активных участников движения за возрождение национальных ценностей в Таджикистане.
После публикации этого видео, вместо того чтобы ответить на вопросы Гулбиби Хаитовой о пытках ее заключенного брата, сотрудники отдела Министерства внутренних дел по району Исмоили Сомони города Душанбе оштрафовали женщину на 546 сомони. Сообщается, что ее обвинили в оскорблении сотрудников Главного управления исполнения уголовных наказаний, в частности Рахмонова Нуриддина. Сама Хаитова эти обвинения отвергла.
Сестра Махмадали Хаита жалуется в то время, как суд района Исмоили Сомони города Душанбе признал часть утверждений одной из жертв пыток в отношении МВД Таджикистана как соответствующие действительности. Неъматджон Ашурматов, задержанный более двух лет назад по обвинению в незаконном обороте наркотиков, в обращении в суд заявил, что подвергался пыткам. Суд в итоге признал обоснованной часть его утверждений.
При этом в апреле этого года Комитет ООН против пыток приветствовал прогресс Таджикистана в реформировании пенитенциарной системы. В то же время комитет выразил обеспокоенность сообщениями о некоторых случаях применения пыток с целью получения признательных показаний от подозреваемых.
Как утверждают в комитете, суды Таджикистана по-прежнему принимают как доказательства показания, полученные путем насилия, жестокого обращения и пыток, что противоречит законодательству Таджикистана и его международным обязательствам.
Несмотря на это, власти Таджикистана сообщили, что с 2018 по 2025 год лишь 13 человек были приговорены к лишению свободы по обвинению в пытках и жестоком обращении. При этом компетентные органы Таджикистана признали, что за этот период было получено более 100 жалоб. Опубликованная властями статистика по случаям применения пыток появилась на фоне заявлений зарубежных источников о том, что жалобы жертв пыток рассматриваются теми же государственными органами, сотрудники которых причастны к этим нарушениям. По этой причине на лиц, подавших жалобы, оказывается давление с целью вынудить их отказаться от своих заявлений.
Гулчехра Холматова, руководитель группы правовой помощи Коалиции против пыток и безнаказанности в Таджикистане, говорит, что в 2025 году в объединение поступило 21 обращение о пытках в отношении их или их родственников. По ее словам, все жалобы были на органы внутренних дел. Авторы сообщали о незаконных задержаниях, избиениях, применении электрического тока, психологическом давлении, угрозы, принуждении к признательным показаниям, отказе в доступе к адвокату и медицинской помощи.
Загадочная смерть Максуджона Саидова в январе этого года в изоляторе временного содержания отделения Министерства внутренних дел Таджикистана по району Сино города Душанбе добавила подозрений и слухов относительно применения пыток к задержанным.
Друзья погибшего сообщили журналистам, что на теле Саидова были обнаружены следы от пыток и избиений. В настоящее время сообщается, что шесть сотрудников милиции Таджикистана обвиняются в смерти задержанного. Однако никто из не обвиняется в пытках задержанного.
Хотя Таджикистан еще в 1995 году присоединился к Конвенции ООН против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания, подобные негуманные случаи в отношении заключенных по-прежнему вызывают обеспокоенность в обществе.
Данный вопрос поднимался еще в 2012 году после того, как стало известно о смерти 27-летнего заключенного, уроженца Гиссара Хамзы Икромзода. В 2013 году к другим резонансным случаям, связанным с вопросом пыток и жестокого обращения с заключенными в Таджикистане, также отнесится продление сроков лишения свободы бывшим заключенным Садриддину Тошеву и Санатулло Ризоеву на 7 и 9 лет после того, как они сообщили о наличии пыток в тюрьмах Таджикистана. Именно существование этой проблемы стало причиной осуждения Махмурода Одинаева к лишению свободы.
В настоящее время международные организации отмечают улучшение ситуации в этом направлении, однако по-прежнему выражают обеспокоенность существованием пыток в Таджикистане.
С другой стороны, отсутствие независимого органа по расследованию дел о пытках в отношении заключенных удерживает других жертв пыток от подачи жалоб из-за опасений нарушения их прав.
С учетом этой ситуации отсутствие прозрачности в инициативах властей Таджикистана по искоренению пыток, ограниченный доступ международных организаций к источникам информации и жертвам пыток, давление на заключенных, ставших жертвами пыток, а также отсутствие альтернативных источников информации и независимых СМИ в Таджикистане делают ситуацию еще более сложной.
