Тюрьмы. Про них в Таджикистане известно очень мало. Власти стараются особо не рассказывать о ситуации внутри этих учреждений. Но, несмотря на это, наружу поступают достоверные данные о том, что там происходит и в каких условиях содержатся заключенные.
Пенитенциарная система Таджикистана — это не просто учреждения, где люди отбывают наказание за совершенные преступления. Это еще и объекты, где режим изолирует своих оппонентов и критиков, а также использует их для устрашения.
На сегодняшний день в стране действует 18 исправительных учреждений, из которых 8 исправительных колоний различного режима строгости, по одной колонии для женщин и несовершеннолетних, 3 колонии-поселения, а также 5 следственных изоляторов.
По официальным данным, во всех исправительных учреждениях и СИЗО содержатся примерно 15 тысяч человек. Но, как утверждают правозащитники, количества тюрем в стране не хватает, и власти строят новые.
Как видно из спутниковых снимков, в Вахдатской колонии идет уже третий этап расширения: за последние 15 лет территория тюрьмы и площадь камер увеличились втрое, и уже сейчас это крупнейшая колония в республике. Такие же работы ведутся в исправительных колониях Душанбе и Бохтара.
С другой стороны, строительство новых тюрем укладывается в логику режима — его репрессивная машина работает в полную силу, людей подвергают преследованиям за малейшую критику. Только задумайтесь: с апреля 2018-го по май 2025 года судебные органы приговорили свыше 1,5 тысячи граждан страны к различным срокам за «лайки» и «комментарии» в соцсетях. А за весь 2024 год таджикистанские суды не вынесли НИ ОДНОГО оправдательного приговора.
Эксперты ООН, побывавшие в 2023 году в нескольких колониях Таджикистана, указали на переполненность камер, недостаток санитарных условий, отсутствие достаточного количества туалетов и душей. Из-за антисанитарии, низкого уровня медицинской помощи и регулярных пыток уровень смертности среди таджикских заключенных остается очень высоким.
Но, знаете, администрации тюрем в Таджикистане обратили все эти проблемы в свою выгоду — доступ заключенных к нормальным условиям превращен в «товар».
Например, чтобы человека направили отбывать наказание в тюрьму, расположенную ближе к месту проживания его семьи, в ГУИНе с родственниками ведутся торги, как на рынке — с них требуют деньги. Цена может варьироваться от пары сотен до нескольких тысяч долларов. Если не заплатить, заключенного направят в самую отдаленную колонию.
Вообще, правозащитники и бывшие заключенные разделяют поборы в тюрьмах на две категории: мелкие и крупные.
Мелкие поборы взымаются за повседневные удобства и услуги — например, оплату передачи еды, одежды и медикаментов. Иначе передачи могут не принять, сославшись на некие реестры запрещенных вещей, или до заключенного дойдет лишь малая часть передачи.
Кроме того, внутри колонии надзиратели за плату разрешают звонки — с обычного телефона или со смартфона по видеосвязи.
Аналогично можно доплатить за размещение в более просторной камере, за возможность принимать душ несколько раз в неделю. В колониях с трудовым режимом, тоже за доплату, заключенного могут зачислить в бригаду, освобожденную от тяжелого труда.
Крупные поборы — это уже системные действия чиновников ГУИН и администраций колоний.
Наиболее часто с родственников требуют деньги за значительное сокращение срока или полное освобождение во время амнистий. Часто подделываются медицинские справки, чтобы подвести заключенного под условия амнистии. Стоимость таких услуг, в зависимости от статьи, может варьироваться от нескольких тысяч до десятков тысяч долларов. В схеме участвуют не только сотрудники ГУИН, но и прокуроры, и судьи.
Другой способ крупного заработка — помещение заключенного в штрафной изолятор. Администрация прекрасно знает финансовые возможности семей, судя по «жирности» передач и неофициальным платежам. Такой заключенный попадает под пристальное внимание надзирателей, и при малейшем нарушении на него составляют протокол и отправляют в ШИЗО. Там его пытают и заставляют звонить родственникам, чтобы те заплатили за освобождение. Суммы варьируются от пары сотен до полутора тысяч долларов.
Есть и еще один вариант — «услуга за услугу». Администрация находит состоятельного заключенного и открыто предлагает в обмен на мягкое отношение и защиту делать неофициальные «взносы» в некий фонд поддержки сотрудников колонии. Таким заключенным также периодически поручают улучшать условия внутри тюрьмы — например, строить мечети, душевые, уборные, благоустраивать территорию и ремонтировать камеры.
К примеру, в 2019 году руководство Вахдатской колонии попросило известного бизнесмена Зайда Саидова, отбывающего 29-летний срок, построить новое помещение с туалетами и душем.
В колониях с трудовым режимом руководство на постоянной основе эксплуатирует заключенных в производственных цехах. Через посредников администрация принимает заказы на изготовление металлических и деревянных изделий. Также неформально продаются товары, производимые внутри колоний — от обычного кирпича и цементных блоков до товаров народного потребления.
Иными словами, колонии в Таджикистане приносят руководству ГУИН и администрациям тюрем значительный доход. Об этом, кстати, прекрасно знают и в правительстве. Поэтому начальнику ГУИН и его заместителям иногда поручают «раскошелиться» — например, отремонтировать дорогу в том или ином районе, как это произошло в мае 2025 года, когда начальник ГУИН Мансур Умаров профинансировал реконструкцию внутрирайонной дороги на своей малой родине в Фархарском районе.
